– Какие такие черти? Чего ты мелешь, глупенькая?

– Ты с кем пил, опять с Крулихой?

– А с кем же еще! – сказал Сергей и вздохнул. – Ну что тут такого? Ну выпили, ну мы же совсем мало выпили!

– Ладно, чего уж там… Выпили так выпили. Спи давай…

Сергей, улыбаясь, притянул ее к себе и зашептал на ухо что-то такое, от чего Наталия быстро поднялась с колен и, тоже улыбаясь в ответ, погрозила пальцем. На кухне сказала Жене:

– Никакая у него не горячка – проспится, все вспомнит. В крайнем случае, напишу ему записку, что уехала, пусть думает, что с Валеркой. А дочка поиграет пока у Глывы.

Сарафанов открыл глаза. Маленькая комнатка, столик с графином, зеркало у шкафа, клетчатые шторы на окнах – все, как в гостинице.

– Ой, Ваня! Ну и слава богу! – сказал он, увидев лежащего на соседней кровати Потехина. – Ты-то как, живой?

Потехин, не открывая глаз, недовольно поморщился, а потом сильно чихнул.

– Да ты никак простыл!

Потехин открыл глаза:

– Слушай, дай попить, сил никаких нет…

– Да-а, старые мы с тобой, Палыч, – сказал Сарафанов, протягивая стакан и графин с водой; казалось, вчерашняя попойка ну никак не отразилась на этом здоровом неунывающем мужике.

– Ты-то чего ноешь! – не выдержал Потехин, залпом опорожняя стакан и возвращая графин Сарафанову. – Здоров же как бык!

– Я, знаешь, никак не могу сегодняшнее число припомнить!

– Все равно домой пора. Ревизию закончили, это я точно помню… Акт у тебя. – Последнее он сказал подчеркнуто уверенно.

– У меня? А ты уверен в этом? – И Сарафанов потянулся к лежащему на стуле желтому портфелю.

– И правда, гляди-кось, здесь! – Он прошел к окну, надел брюки и весело щелкнул подтяжками. – А морозец-то нынче какой, а? Как окна-то разрисовало. – И, набрав в легкие побольше воздуха, заорал:-Ой, мороз, мо-ро-о-з!

В дверь постучали: вошла Катенька звать на завтрак.

…Благонравов доедал восьмой блин. Жирными, маслеными пальцами он снял дребезжащую трубку.