И Крулиха с силой распахнула калитку…

Наталия всегда чувствовала, когда должен прийти муж и в каком состоянии он может быть. В тот вечер она много курила, нервничала, что конечно же не могла не заметить Женя. Первое время Женя вообще со своей почти детской непосредственностью советовала Наталии бросить пьяницу-мужа, не умея понять, что же связывает красивую и умную подругу с этим выпивохой. Ведь не раз разыскивали его с милицией, расспрашивая Наталию о его местонахождении, на что она лишь пожимала плечами и клялась, что не знает, где он. Но потом, не выдержав, брала попутку и мчалась в Генералово. Разыскав знакомый дом и не обращая уже никакого внимания на лай огромного волкодава, готового вот-вот сорваться с цепи, распахивала дверь и, увидев в сенях знакомые сапоги или валенки, заливалась слезами, Сергей, глупо улыбающийся, пьяный, слезал с печи и бормотал что-то невнятное в свое оправдание.

В доме, куда он наведывался, жили три его брата – здоровые мужики с черными глазами и кудрявые, как цыгане, и старая женщина, наверно, их мать. Наталия даже не пыталась разобраться в родстве Сергея с этими людьми – боялась связать себя неписаными родственными обязательствами. Родственники же Сергея принимали ее, как родную, усаживали за стол и все больше успокаивали и угощали. На столе всегда, казалось, когда ни приди, стояла закуска: натуральное масло, желтое, сбитое в шар, маринованные опята, рыжики, речная рыба в сметане и огромная бутыль сивухи. И все-таки не верилось ей, что Сергея можно заманить сюда лишь рыжиками да самогоном. «У него там кто-то есть», – жалобно говорила она Жене по возвращении из Генералова. Женя молчала и осуждающе смотрела: как может Наталия после этих слов и догадок спокойно гладить мужнину рубаху, накрывать на стол в ожидании его с работы и, в какой уже раз, прощать.

– Знаешь, мой сегодня, по-моему, до чертиков напился. Вроде бы и не такой уж пьяный, а про чертей рассказывал…

Женя и на этот раз смолчала.