– Не убьет! Давай уж, так и быть, провожу…

И они двинулись гуськом по узкой, проторенной среди огромных пухлых сугробов тропинке.

Стемнело, когда они выбрались на центральную улицу. Фонари почему-то не горели, и Крулиха, потеряв неожиданно ориентир, остановилась.

– Гляди, свет! По-моему, выходим к председательскому дому, – успокоила она себя и, схватив под руку зашатавшегося Сергея, потащила его за собой.

Над крыльцом благонравовского дома бешено плясал фонарь, неровно освещая скрюченные омертвевшие нитки дикого винограда на веранде и обледеневшее крыльцо. Вдруг Крулиха, увидев что-то, оттащила Сергея в сторону и приложила палец к губам. Ничего не соображающий, он мягко опустился в снег и, разлепив веки, уставился в щель между досками забора: глаза его округлились.

Вокруг председательского дома прямо по снегу сигали два голых красных мужика. Они гикали, орали не по-человечьи и плюхались в сугроб.

– Допились, – сказал не своим голосом Сергей и зажмурил глаза.

– Чего несешь-то? Кто напился?

– Да это ж черти!

– Какие такие черти, чумной!

– Все. До чертиков напоролся. Ты что, хвостов не видела? – Сергей отвалился от забора и перекрестился на всякий случай.

– Да успокойся ты, не трави душу, не черти это вовсе, а ревизоры! Мне Круль рассказывал, как председатель посылал его за вениками для них. Это не мы, а они напились! Смотри-кось…

И тут Сергей снова увидел «чертей». В клубах пара, с вениками они запрыгнули на крыльцо и принялись барабанить в дверь. На стук вышла жена председателя Татьяна. Всплеснув руками, она хотела было заскочить обратно в дом, но ее подхватили под руки и, силой стащив с крыльца, кинули в сугроб…

– Провалиться на месте. – Крулиха даже забыла пригнуть голову и теперь во все глаза смотрела на происходящее. – Нет, я так не могу спокойно стоять, я им сейчас покажу, как председательскую жену тискать! Вот ироды, ну я им сейчас задам!